Над Керчью старой и новой, над ее жилыми кварталами, портом и морем вздымается высоким куполом гора Митридат, на которой горит Вечный огонь,— в память советских воинов, освобождавших город от фашистских захватчиков. Две с половиной тысячи лет назад здесь находился акрополь античного Пантикапея, сначала колонии Милета, позднее — столицы Боспорского царства. Гору опоясывали стены, возвышалось над ней царское жилище, сияли белизной каменные храмы и другие общественные здания. На склонах теснились богатые жилые дома, а у подножия горы — хижины бедняков. Застройка площадью около ста гектаров спускалась до реки Пантикапы, нынешней Мелек-Чесме.
На Митридате издавна ведутся раскопки. Из всего, что исследовано археологами, особо следует упомянуть остатки пританея (общественного здания первых веков вашей эры), поскольку это памятник архитектурный. Часть археологических находок экспонируется в Ленинграде— в Боспорском зале Эрмитажа, большинство — в Керченском историко-археологическом музее.
С вершины горы хорошо видны два серых холма: один неподалеку от городской автостанции, другой — подальше, по соседству с легендарными Аджимушкайскими каменоломнями. Это знаменитые курганы Мелек-Чвсменский и Царский. Внутри них — каменные склепы, уникальные памятники боспорской архитектуры, немые свидетели былой славы Пантикапея. Оба памятника построены, как полагают исследователи, во второй IV в. до н. э.
Мелек-Чесменский курган получил название от реки, на берегу которой расположен. Это весьма внушительных размеров сооружение: диаметр его 60 м при восмииетровой высоте. Склеп состоит из квадратной погребальной камеры (целлы) размерами 3,7 X 3,64 м и коридора (дромоса) длиной 9 м, шириной 1,33 м. Стены дромоса и целлы — пять рядов огромных гладко стесаных каменных блоков, сложенных насухо и строго вертакалько по отвесу. С шестого ряда кладка внутрь постройки тремя уступами, обра зуя так называемый ложный, или ступенчатый, свод. Целла выше дромоса и перекрыта уступчатым сводом, выполненным из семи рядов тщательно отесанных блоков. Пространство усыпальницы нарастает по высоте от входа к центру камеры, придавая сравнительно небольшому сооружению монументальность, значительность. Дромос и целла не разграничены архитектурно оформленным входом, а решены как единое целое: дромос свободно вливается под свод погребальной камеры. В этом своеобразие и оригинальность памятника.
Царский курган был раскопан археологом А. Б. Ашиком в 1837 г. Захоронения в усыпальнице не оказалось: она была разграблена еще в древности. Однако, судя по величине ее и импозантности, полагают, что в ней был погребен представитель династии Спартокидов—боспорских царей. Размерами своими курган этот значительно превосходит Мелек-Чесменский. Высота его достигает 17 м, длина окружности 260, диаметр 80 м.
Гробница внутри кургана состоит из двух помещений— почти квадратной в плане целлы (4,37 X 4,22 м) и дромоса длиной 36 м, шириной 2,8, высотой 7,4. Стены дромоса возведены из силоно рустованных (т. е. с неровной поверхностью) блоков местного аджимушкайского известняка. Перекрыт он, как и склеп в Мелек-Чесменском кургане, ступенчатым сводом. Целла сложена из гладко отесанных камней и перекрыта сводом конической формы, тоже уступчатым.
Посмотрите внимательно на фотографию входа в гробницу. Отметьте тщательную подгонку камней, живописную, дающую богатую светотень, обработку поверхности блоков, но особенно пропорции и «прорисовку» проемов и сводов. Все здесь свидетельствует о высокой строительной культуре, о мастерстве пантикапейских зодчих и каменотесов. Проем в нижней части кажется зауженным и расширенным к середине. Он стремительно, по еле уловимой кривой заострен кверху. Как будто язык пламени прорезал каменный массив. Если смотреть из дромоса наружу, то сходство очертаний проема с пламенем светильника еще более разительно. Ломающийся по контуру проема свет скользит по сколам камня, поблескивает, играет бликами при малейшем повороте головы. Кажется, что семиметровое «пламя» искрится и пульсирует.
Так ли уж сей эффект случаен? При свете глиняных светильников хоронили усопших, да и сама жизнь человека нередко уподоблялась гаснущему пламени. Допустимо предположить, что запечатленное в камне пламя могло символизировать вечную жизнь в ином мире. Боспорский зодчий, несомненно искавший выразительную форму входа в гробницу,— ведь форма во все времена была предметом архитектурного поиска,— нашел образ, лаконично и полно выразивший эту идею. Сравнивая архитектуру Мелек-Чесменской и Царской гробниц, можно подумать, что сооружены они разными мастерами и в разное время. Формы Мелек-Чесменской усыпальницы кажутся более архаичными, не доведены до такой степени архитектурного совершенства, как в Царской. Закономерно, однако, и иное предположение. Оба сооружения вполне могли принадлежать одному мастеру, определившему точную меру архитектурных средств: в одном случае для знатного боспорца, в другом — для такой особы, как сам царь Боспора.
Замечательные подкурганные гробницы Пантикапея являются памятниками мирового значения. В их монументальных формах, в способах кладки и обработки камня, в изысканных и строгих пропорциях запечатлено незаурядное мастерство первоклассных боспорских зодчих.