Анализ инвентаря интересующих нас могильников позволяет уточнить их хронологию. Рассматриваемые некрополи разделены на две группы. На могильниках первой группы (Херсонес, Инкерман, Черная речка, совхоз, Красный Мак, Бельбек, Озерное, Скалистое, Харакс, Артек, Лучистое, Чатыр-Даг, Нейзац, Дружное, Иллурат, Заморское, Боспор) выявлены захоронения позднеримского периода. На многих из них начали хоронить не ранее середины IIIв. На некоторых некрополях этой группы зачищены и средневековые погребення. До полной публикации материалов аз совхоза и Красного Мака довольно сложно определить время возникновения этих могильников. На высоте «Сахарная Головка» на одном участке выявлены погребальные сооружения второй половины V-VIвв., а на втором — VII—IXвв. На могильнике, распаханном в начале XX в. в имении Артек (близ Суук-Су), Н.И. Репников собрал не только орлиноголовые пряжки и вещи VI— VIIвв., но и пряжку с В-образным кольцом IVв. На могильниках второй группы (Эски-Кермен, Узень-Баш, Терновка, Аромат, Большое Садовое, Башта-новка, Фыцки, Верхоречье, у подножия Мангупа, Чуфут-Кале, Бакла, Суук-Су, Бал-Гота, Кореиз, Гугуш и Кекенеиз) найдены только раннесредневековые захоронения. Следует отметить, что хронологические рамки данных могильников весьма условны. Только некрополь на склоне Эски-Кермена исследован достаточно полно. В процессе многолетних раскопок были выяснены его границы и зачищены 344 погребальных сооружения конца VI—Xвв. На территории почти всех остальных могильников изучены лишь небольшие участки или отдельные склепы. Раскопки широкими площадями на нескольких участках, как на склоне «Сахарной Головки», помогли бы уточнить датировки. В настоящее время на могильниках в Суук-Су, Симеизе, у подножий Чуфут-Кале и Мангупа найдены материалы второй половины VI—IXвв., в Баштановке и Кекенеизе — VII в., в Кореизе VII — первой половины VIIIвв., в Узень-Баше, Аромате, Терновке, Большом Садовом, близ Баклы, в Фыцках и Бал-Готе — второй половины VII—IXвв. Учитывая приведенные факты, я не могу согласиться с высказанным недавно предположением о демографическом взрыве, якобы имевшем место на полуострове во второй половине VI и в VIIвв. В Хараксе, на Чатыр-Даге и на территории могильников Бельбек I и чернореченский найдены трупоположения и трупосожжения. На остальных могильниках использовали склепы, подбойные, плитовые и грунтовые могилы. Основываясь на уточненной хронологии могильников, можно по-новому осветить некоторые спорные проблемы этнической истории населения полуострова.
В литературе высказывались противоречивые суждения об этнической принадлежности крымских могильников позднеримского и раннесредневекового периодов.
С 1930гг. в археологии разрабатывается теория автохтонного развития населения Юго-Западного Крыма в позднеантичный и раннесредневековый периоды. В. И. Равдоникас отмечал сходство конструкции раннесредневековых склепов и подбойных могил и соответствующих северокавказских погребальных сооружений. По его мнению, это свидетельствует о местном стадиальном развитии причерноморских готов. По словам Т.Н. Высотской, население позднескифского государства (скифы и сарматы) в IIIв., под натиском готов, а в IVв. гуннов, переместилось в горные районы. Тогда-то и появились могильники в Инкермане, Скалистом, на склонах Мангупа, Эски-Кермена и Баклы. По предположению Е.В. Веймарна, скифо-сарматы в III—Vвв. под натиском кочевников переселились из низовьев рек Булганак, Альмы, Качи и Бель-бека в горные долины между первой и второй грядами гор. В.В. Кропоткин сопоставил конструкцию погребальных сооружений раннесредневековых могильников со склепами и могилами позднеантичных некрополей и сделал вывод о том, что склепы и грунтовые могилы характерны для тавро-скифов, а подбойные могилы распространились на полуострове в первые века н.э. в результате миграции сармато-алан. Несколько иную концепцию этнической истории Юго-Западного Крыма предложил А. Л. Якобсон. Гунны, бежавшие на полуостров после разгрома Аттилы, вытеснили в Горный Крым готов, где они селились с местным населе¬нием, основу которого составляли аланы, ассимилировавшие потомков тавро-скифов.
Полученные в результате изучения хронологии факты противоречат автохтонной теории. Во-первых, как уже отмечалось, могильники первой группы появились в середине IIIв., тогда как скифо-сарматские могильники были заброшены в конце IIIв., а усть-альминский и заветнинский и в IVв. Свыше полувека одновременно хоронили как на старых, так и на новых могильниках. Во-вторых, некоторые некрополи возникли в конце IV в. — более чем через полвека после того, как перестали хоронить на скифо-сарматских могильниках. Видимо, даже в раннее средневековье на переселение из низовьев рек Альмы и Качи в их верховья понадобилось бы меньше времени. В-третьих, в верховье р. Альмы и в среднем течении рек Кача, Бельбек и в низовье р. Черная выявлены как могильники I—IIIвв., так и некрополи второй половины III—Vвв. и некоторые могильники конца IV—IXвв. В-четвертых, склепы второй половины III—VIIвв. по конструкции отличаются от позднескифских. У раннесредневековых склепов из дромоса в камеру ведет короткий входной коридорчик. Видимо, новые могильники в Юго-Западном Крыму появились в середине III и в конце IVвв. Не в результате миграции скифо-сармат из предгорий в горы и на Южный берег, а в связи с проникновением на полуостров нового населения. О его этносе свидетельствуют конструкция склепов и могил и зафиксированный в них погребальный обряд. Судя по этим признакам, склепы и разнотипные могилы характерны для сарматов и алан.
Распространение на полуострове во второй половине III—первой половине Vвв. трупосожжений объясняли либо влиянием римской культуры на местное население, либо миграцией славян — носителей Черняховской культуры, либо проникновением германцев носителей черняховской культуры. Кремация практиковалась в Херсонесе в эллинистический и римский периоды. Однако с середины IIIв. в городе кремацию вытесняют захоронения с трупоположением. В более позднее время на некрополе зафиксирован всего один случай использования кремации. В каменной гробнице 3/1891г. стояла урна с фибулами и брошью в форме цикады второй половины Vв. Могильник Харакса возник после разрушения там римской крепости и вывода из нее римского гарнизона. То есть население Юго-Западного Крыма не могло заимствовать данный погребальный обряд во второй половине IIIв. из Херсонеса. Рассматриваемые крымские захоронения с трупосожжениями по конструкции ям и обряду аналогичны однотипным погребениям, исследованным на могильниках восточно-поморско-мозовецкой или вельбарской и пшеворской культур. Очевидно, могильники Харакс, Чатыр-Даг и участок с захоронениями с трупосожжениями на чернореченском могильнике принадлежали германцам. В статье 1985г. я вслед за другими исследователями приписал названные могильники черняховской культуре. Однако соответствующие черняховские памятники из Северного Причерноморья локальным особенностям (набор местной керамики, отсутствие в сожжениях монет и др.) отличаются от перечисленных крымских могильников Присущие обеим группам могильников признаки (отдельные категории находокконструкция погребальных сооружений и др.) скорее свидетельствуют о едином этносе населения, их оставившего, а не об общности археологических культур. Северопричерноморские захоронения с трупосожжениями также связаны с германцами. Происходящие из крымских могильников позднеримского периода Черняховские фибулы, железные ведеркообразные подвески, керамические сосуды и другие вещи говорят о наличии тесных контактов между населением обоих регионов.
Время появления на полуострове могильников со склепами новой конструкции и с кремацией согласуется с сообщениями письменных источников о вторжении в середине IIIв. в Крым готов, сарматов и алан. Под натиском готов и их союзников погибло позднескифское государство. Готы вынудили римлян оставить укрепления на Ай-Тодоре и в Алма-Кермене. Херсонес избежал готских набегов. Не были разрушены некоторые позднеантичные боспорские поселения и малые города. В Семеновке на полупомещения найдены краснолаковые миски и чашки, IVв. Керамика IV— Vвв. обнаружена в Иллурате и Тиритаке. Готы в основном расселились на Южном берегу и на Боспоре, а сармато-аланы — в Горном и Центральном Крыму и на Боспоре. Как отмечалось выше, в ряде районов Юго-Западного Крыма во второй половине IIIв. функционировали и старые скифо-сарматские могильники и новые, принадлежавшие поселившимся здесь сармато-аланам. Видимо, в течение этого периода скифо-сарматы были ассимилированы сармато-аланами. По сообщению Аммиана Марцелина, около 370г. гунны покорили алан-танаитов, а в начале 370гг. разгромили в Поднепровье государство остготского короля Германариха. По мнению некоторых исследователей, тогда же небольшая часть гуннов переправилась через Боспорский пролив и, не причинив сколь-либо заметного вреда населению полуострова, проследовала на Запад. Другие исследователи полагали, что гунны разгромили Боспорское царство и даже нанесли урон Херсонесу. Многие византийские авторы рассказывают об охоте на лань или корову, в результате которой гунны открыли для себя. Боспорский пролив и переправились через него. По словам Ю.А. Кулаковского, А.А. Васильева и В.Д. Блаватского, легенда повествует в переходе гуннами пролива в начале 370-х гг. Л.В. Гадло обратил внимание на речь, произнесенную в Константинополе перед Феодосией I (379—395гг.) ритором Фемистием, в которой он говорил об интенсивной хлебной торговле с Херсонесом и Боспором, как о реальности его дней. По предположению А.В. Гадло, гунны переправились через пролив не ранее 380г. С подобной гипотезой согласуется уточненная хронология могильников Восточного и Юго-Восточного Крыма и кочевнических погребений. В Заморском, Инкермане, в Хараксе и на Чатыр-Даге продолжали хоронить в первой половине V в., а на Черной речке и в VIIIв. Из рассказа Прокопия явствует, что гунны подчинили себе Боспор и заселили территорию между ним и Херсоном. Приписываемые гуннам кочевнические погребения с вещами полихромного стиля распространились на полуострове с начала Vв. В тот же период у Боспорской знати вошли в моду полихромные изделия, стилистически близкие гуннским. Боспорские вещи изготовлялись в местных мастерских. После захвата гуннами нижнедонских степей некоторые местные аланские племена бежали в Крым. Именно они в последней четверти IV в. начали хоронить на могильниках с аланскими склепами в Скалистом и Лучистом. На втором могильнике в ранних склепах найдена чернолощеная аланская керамика. Для северокавказских аланских катакомб характерна и зафиксированная в Лучистом многоярусность захоронений.
В ответ на активизацию варваров на границах империи византийские императоры начали расселять в приграничных районах отряды варваров-федератов. В панегирике Феодосию, произнесенном Покатом в 391г., говорится о привлечении на службу в армию готов и алан. Судя по происходящему из Херсонеса фрагменту декрета, вначале Феодосий I, а в 408г. и Гоннорий разрешили варварам-федератам селиться в Херсонесе и его округе. Видимо, одна из групп германцев-федератов обосновалась вместе с аланами в Лучистом. В ранних склепах названного могильника найдены популярные у дунайских германцев воинская подвязная фибула, короткий меч, копье и другие вещи. Подобные федераты и привезли в первой половине Vв. на Южный берег готские монеты и пряжку. Им, возможно, принадлежал возникший в конце IV в. артекский могильник. По сообщению Прокопия, после смерти правителя гуннов его сын Утигур решил вернуться в Приазовье. На Перекопском перешейке гуннов встретили готы-тетракситы, которые вступили с ними в переговоры и, заключив соглашение о союзе, переселились на восточный берег Меотиды. Он относит это событие ко времени, когда вандалы уже утвердились в Ливии (429г.), а визиготы поселились в Испании. В литературе по-разному трактуют рассказ Прокопия. По словам В. Томашека, готы, заключив союз с утигурами, остались на полуострове. По мнению многих историков, встреча утигуров и готов-тетракситов на Перекопе произошла после смерти Аттилы и распада его державы (454г.). Как они полагали, готы, заключив союз с утигурами, разделились на две группы. Одни переселились на Черноморское побережье южнее Таманского полуострова, а другие отошли в Горный Крым. В других рукописях «Войны с готами» вместо этнонима «тетракситы» употреблен этноним «трапезиты». А.А. Васильев связывает второй этноним с названием горы Трапезус — Столовая — Чагыр-Даг. Иордан в перечне прибрежных, в том числе и крымских городов упоминает Трапезунт, который находился восточнее Мирмекия. Е.Ч. Скржинская в комментариях к переводу «Гетики» предположила, что Трапезунт основали на побережье вне полуострова крымские готы — союзники утигуров, перенесших из Таврики название своего поселения на склоне Трапезус. В пользу гипотезы об уходе готов-трапезитов из Крыма свидетельствуют и археологические данные. Могильники южнобережных готов, обнаруженные на склоне Чатыр-Дага и в Хараксе, были заброшены не позднее середины Vв. Однако вряд ли из Крыма ушли все готы. Не прекратилась жизнь на поселении, связанном с чернореченским могильником. Да и в другом сочинении Прокопия говорится об издавна живших в Крыму готах, не последовавших за Теодорихом в Италию (поход начался в 488г.). Как считал А.А. Васильев, в данном отрывке говорится об оставшихся готах. Во второй половине Vв. Византия, вероятно, продолжала политику расселения федератов в Юго-Западном Крыму. Новые поселенцы, видимо, хоронили на могильнике, возникшем во второй половине Vв, на склоне высоты «Сахарная Головка», и на некоторых других, например, в с.Баштановка. Кочевник, побывавший в Подунавье, погребен близ Чикаренко с изготовленными в Подунавье полихромными вещами, самосской амфорой и стеклянным сосудом.
Юстиниан I предпринял энергичные меры по усилению византийского военного и политического присутствия в Крыму. Император восстановил византийскую администрацию в Боспоре, разместив там готов-федератов под командованием комиса Эвксинского Понта Иоанна и офицеров-готов Годилы и Вадурия. По повелению Юстиниана были укреплены стены Боспора и Херсона, в области расселения южно-крымских готов-федератов византийцы построили крепости Алустон и Горзубиты. По мнению А. Л. Якобсона, в эпоху Юстиниана I завершилось создание «Limes Tauricus» «из укрепленных местных поселений Юго-Западной Таврики». Таковыми он считал не только крепости, перечисленные Прокопием, но и Чуфут-Кале, Эски-Кермен, Ман-гуп и другие укрепления Горного Крыма. На многих из них в последние десятилетия проводились археологические раскопки, позволяющие уточнить их хронологию и назначение. Поскольку результаты работ на Мангупе и на ряде других памятников еще не опубликованы, то я воздержусь от каких-либо суждений. Исследователь Мангупа А. Г. Герцен полагает, что эту крепость византийцы основали во второй половине VIв. Во время раскопок Е.В. Веймарна на Чуфут-Кале немногочисленные мелкие фрагменты керамики VI—IXвв. собрали лишь на перепаханном под огороды плато за западной оградой городища. В одном из заложенных там шурфов зачищен угол постройки. Быть может, здесь и находилось неукрепленное поселение, с которым связан могильник, расположенный ниже на склоне. Самый ранний склеп на могильнике разрушили в конце VI — начале VIIвв. Стало быть, поселение и могильник возникли во второй половине VI в. Квадровая кладка оборонительных стен Эски-Кермена типична для византийских крепостей V—IXвв. В нижнем слое, накопившемся у оборонительной стены, находилась керамика второй половины VI—VIIвв. На городском некрополе первые склепы вырубили на рубеже VI—VIIвв. Приведенные факты не дают оснований для датирования крепости периодом правления Юстиниана I. Во второй половине VIв. в Крым вторглись турки. Их вождь Турксанф в союзе с вождем утигуров Анагеем и с аланами в 576г. захватил Боспор. О присутствии алан в Восточном Крыму свидетельствует сообщение, содержащееся в «Пернпле Понта Евксинского» VIв. Анонимный автор сообщает: «Теперь же Феодосия на аланском или таврском наречии называется Ардабда, то есть семибожный». В 581г. кочевники уже стояли лагерем у Херсонеса, По свидетельству эпиграфических источников, Византия отреагировала на описанные события активизацией строительства оборонительных сооружений и военной деятельности. При Юстине II (565—57гг.), очевидно, в последние годы его правления, дука Херсона построил новую стену или башню. Византийские авторы называли дуками самостоятельных военных начальников провинций и отдельных городов, преимущественно пограничных. При императоре Маврикии в 590г. дука Херсона Стратилат Евпатерий восстановил на Боспоре византийское правление и возобновил храм, а городе. Скорее всего, по распоряжению этого дуки и было начато строительство крепости на горе Эски-Кермен. В захоронениях на городском некрополе довольно многочисленны поясные наборы с гравированным орнаментом, характерные для воинов-федератов византийской армии. Очевидно, дука Херсона разместил в новой крепости гарнизон из местных алано-готов.
Византинизация Юго-Западного Крыма способствовала христианизации населения региона. Дунайские готы еще до переселения на полуостров около середины IVв. стали последователями арианства. В процессе контактов с новыми поселенцами уже жившие здесь аланы и готы стали исповедовать арианство. Тогда же в Горном Крыму распространился зародившийся в Египте культ популярного среди ариан святого Мины. Хотя в 381г. на Константинопольском соборе арианство было запрещено, готы оставались арианами и в V—VIвв. Святой Мина почитался в Юго-Западном Крыму и в более позднее время. В Лучистом склепе слое 3 с вещами первой половины VIIв. найдены двухсторонние медальоны, состоящие из двух штампованных из тонкой бронзовой пластины половинок, соединенных пастовым заполнением. Диаметр медальонов 2,1 и 2,2 см. На одной стороне медальонов традиционно изображен святой Георгий на коне, поражающий змея, а на другой стороне — святой Мина в сопровождении склоненных перед ним верблюдов. Изображение св. Мины могло быть заимствовано с глиняных ампул для святой воды, изготовлявшихся в Египте в монастыре св. Мины. Такие ампулы паломники развозили по всему миру. Подобный бронзовый медальон обнаружен и на территории могильника Суук-Су.
В Херсоне православное христианство стало официальной религией в 325г. Епископы Херсона и Боспора участвовали в первом Вселенском соборе. Как показал М.И. Ростовцев, ранние христиане прибыли в Херсонес из Сирии и Палестины. Среди них были и евреи. Еврейские графитти найдены на штукатурке самого раннего храма, построенного в Vв. на месте базилики 1935г. По сообщению Е.Н. Мещерской, в одной из еврейских надписей содержалась дата Vв.
После принятия христианства крымские готы переняли у аланских соседей более приемлемый для христианской религии погребальный обряд. Со второй половины Vв. в Горном Крыму уже не кремируют умерших. По той же причине от кремации отказались и в Херсонесе. В V—VIIвв. в Крыму, так же как и прежде, покойников хоронили с разнообразным, порой даже многочисленным, инвентарем. Однако с IV—Vвв. христианизация начала постепенно оказывать влияние на обряд захоронения в склепах, подбойных и разнотипных грунтовых могилах. Именно тогда на некрополях Херсонеса и Боспора появились склепы с захоронениями христиан. На стенах таких склепов сохранились кресты, полихромные росписи и надписи христианского содержания. В Юго-Западном Крыму только в первой половине VIв. вошли в употребление пряжки с христианской символикой, а в VIIв. — перстни с греческими псевдомонограммами — местными подражаниями византийским христианским монограммам, кресты и амулеты. Со второй половины VIIв. над склепами устанавливают христианские надгробия.
На Боспоре склепы продолжали сооружать и во второй половине V—VIIвв. (52/1867г., 1875г., раскопанные у «Долгой скалы» и в 1890г., 113/1904г., 152/1904г., 163/1904г., 6/1905 г., 78/1907 г., 52/1909 г.). В этот период в Херсоне хоронили в семейных склепах, сделанных в IVв., и в более ранних. В литературе высказывалось предположение о прекращении в Херсоне в VIв. строительства склепов. А.Л. Якобсон насчитывал на территории городского некрополя 26 склепов, вырубленных в раннее средневековье. К ним следует добавить склепы 2126/1905, 62/1909, 14/1914 с вещами VII в., 3/1975 с инвентарем VI—VIIвв. Как мы видим, в процессе утверждения христианской идеологии на полуострове склепы стали использовать в качестве христианских семейных усыпальниц.
Наряду со склепами на средневековом некрополе Боспора выявлено значительное количество плитовых могил. В самых ранних лежали фибулы керченского типа (6/1869г.), бытовавшие со второй половины VIв., орлиноголовая пряжка с прямоугольным вырезом (1/1905г.), орлиноголовые пряжки со сплошным щитком VIIв., одновременные им фибулы типа «Аквилея» (38/1876г., 1/1905г., 1/1977г.), лекифообразный кувшин и детали поясных наборов из серебра (31/1952г.) и золота второй половины VIIв. По мнению А.К. Амброза, плитовые могилы Юго-Западного Крыма иллюстрируют процесс христианизации местного населения в VIII—IXвв. И.А. Баранов связывает распространение в Крыму упомянутых могил с переселением на полуостров во второй половине VIIв. малоазийских греков. В Суук-Су в плитовых могилах 2 и 60 и в Бал-Готе в могиле обнаружены пряжки второй половины VIIв. В перечисленных могилах наряду с крестами и христианской монограммой на сосуде находился свойственный лишь для готов комплект украшений — пальчатые фибулы и орлиноголовые пряжки. Скорее всего, в результате христианизации в погребальных сооружениях данного типа со второй половины VIв. на Боспоре и со второй половины VIIв. в Южном Крыму хоронили представители всех этнических групп.
Широкие и многообразные контакты Таврики с Византией и Подунавьем подтверждает анализ инвентаря могильников. В IV—VIIвв. в Херсоне и на Боспоре преобладали фибулы, пряжки и украшения из Подунавья и Византии. В IVв. в обоих городах носили также пряжки и некоторые украшения Черняховского типа. В Юго-Западном Крыму и в сельской округе Боспора в IVв. широкое распространение получили фибулы, пряжки, украшения и керамика Черняховского и сармато-аланского круга. В первой половине Vв. в боспорских мастерских по дунайским образцам изготовляли изделия полихромного стиля. В Vв. как в Херсоне и в Боспоре, так и в Юго-Западном Крыму распространяется мода на широкие пояса с резными пряжками, а с середины Vв. и на фибулы с рельефным орнаментом. По данным А. К. Амброза, подобная мода сложилась в конце IV — начале Vвв. в западных римских провинциях среди германских племен. Как показали раскопки в Дружном, Лучистом и Скалистом, в IVв. фибулами застегивали одежду и сармато-аланы. Они использовали фибулы с первых веков нашей эры. Судя по материалам могильников, в VI—VIIвв. на Боспоре и во второй половине VI—VIIвв. в Юго-Западном Крыму носили специфически готскую, по определению А.К. Амброза, женскую одежду с широкими поясами и парой фибул. На Боспоре, в Херсоне и в Южном Крыму в VI в. бытовали привозные гепидские и остготские пряжки. Происходящие из склепов Херсонеса орлиноголовые женские пряжки южнокрымского типа могли принадлежать жившим в городе германцам. Со второй половины VIв. на полуострове воины-федераты (готы и сармато-аланы) носили геральдические поясные наборы.
Во второй половине VI—VIIвв. наряду с вещами дунайского стиля в одежде широко использовали малые византийские пряжки и разнообразные украшения византийского круга. В VIIв. в Юго-Западном Крыму декорировали изображением византийского льва большие пряжки с прямоугольным щитком, близкие по конструкции гепидским. Во второй половине VIIв. на полуострове среди воинской верхушки распространилась мода на золотые поясные наборы, декорированные напаянной зернью и вставками из цветного стекла.
Новая информация об одежде жителей Горного Крыма получена в результате раскопок в Лучистом. Там из склепа из захоронения извлечена уникальная круглая бронзовая бляха, отлитая с тремя гладкими выступами на внешней стороне кольца и фигурой человека внутри кольца. Человек изображен с разведенными в стороны согнутыми в локтях руками и расставленными согнутыми в коленях ногами. На лице обозначены брови, углубленные раскосые глаза, широкий приплюснутый нос, рот и подбородок. Показана одежда, состоящая из шапки, по форме напоминающей треуголку, короткой рубашки или куртки и штанов, заправленных в короткие сапоги. На загнутых краях шапки видны ромбовидные височные подвески со вставками. На куртке острием процарапаны линии, обозначающие либо ремни, либо вышивку. Диаметр бляхи по внешнему краю 6см. В захоронении бляха лежала обратной стороной вверх, а головой человека вниз. На плечевых костях скелета находились соединенные бронзовой цепью две бронзовые парные пальчатые фибулы, орнаментированные концентрическими кружками с точками, у таза цельнолитая бронзовая пряжка с овальной рамкой и трапециевидным щитком. Однотипные пряжки изготовляли во второй половине VIIв. Об этнической принадлежности публикуемой бляхи в какой-то степени можно судить по аналогиям. Однако единственная довольно близкая фигурка человека в круге найдена не в результате раскопок, а куплена А.А. Бобринским в 1909г. в бывшем Чигиринском уезде. Подвески со схематизированными антропоморфными фигурками в круге многочисленны в аланских погребениях Северного Кавказа. Вероятно, изображением алана является и рассматриваемая находка из Лучистого.
Следует отметить, что в Юго-Западном Крыму в отличие от Херсона и Боспора во второй половине VI—VIIвв. в склепы и могилы обычно ставили лепную посуду и гончарные кувшины местного производства и крайне редко византийские краснолаковые миски и красноглиняные или сероглиняные амфоры и кувшины.
Со второй половины VI — начала VIIвв. в Херсоне, в Боспоре и в Юго-Западном Крыму функционировали ремесленные центры, удовлетворявшие спрос на популярные у населения пряжки, фибулы и украшения. В VIв. в мастерских Боспора возникло производство пальчатых фибул с концентрическими ромбами на ножке, во второй половине VI в.— фибул керченского типа, на рубеже VI—VIIвв.— фибул типа «Аквилея» и орлиноголовых пряжек. В конструкции и декоре всех названных изделий отчетливо заметны признаки, присущие соответствующей продукции дунайских центров. Боспорские фибулы вывозились в Херсон, Юго-Западный Крым и Поднепровье. На могильнике Эски-Кермена обнаружены и боспорские орлиноголовые пряжки. Имеющиеся в нашем распоряжении материалы дают основание говорить о производстве в Херсоне по византийским образцам в первой половине в VIв. пряжек с рельефными параллельными
линиями на щитке, в. деталей поясных наборов и пряжек типа «Сиракузы». В VIIв. городские мастера по германским образцам делали большие серебряные пряжки с прямоугольным щитком, но украшали их христианским крестом или византийской четырехлепестковой розеткой. Из Херсона продукция местных ремесленников и вещи, поступившие из метрополии и Подунавья, вывозились в Юго-Западный Крым. Со второй половины VIв. переселившиеся в Юго-Западный Крым потомки гепидских мастеров по дунайским прототипам делали орлиноголовые пряжки и двухпластинчатые фибулы. По словам А.Л. Якобсона, большие пряжки и фибулы в основном характерны для южнобережных могильников и почти отсутствуют на горнокрымских. По его мнению, этот факт свидетельствует о разном этносе населения, оставившего могильники в названных районах. В результате раскопок в Горном Крыму на склоне Эски-Кермена и на Южнобережье в Лучистом выяснилось, что в первом регионе погребальные сооружения в средние века подвергались сильному разграблению, а во втором — склепы и могилы не ограблены. В немногочисленных неразграбленных горнокрымских погребальных сооружениях, как правило, лежали большие пряжки и фибулы.
На рубеже VI—VIIвв. местные мастера начали изготовлять изделия, в декоре которых сочетались искаженные элементы I скандинавского звериного стиля и орнамента, заимствованного с дунайских изделий. Наиболее ранними образцами этого стиля являются фибулы из Лучистого из склепа 36, а несколько более поздней продукцией — большие пряжки с ромбическим щитком второй половины VII в. Как отмечалось выше, некоторые происходящие из Юго-Западного Крыма фибулы с бордюром из птичьих голов привезены из Подунавья или изготовлены на месте по дунайским прототипам. В двухпластинчатой фибуле из Скалистого из склепа 406 совмещены черты дунайских и местных фибул.
В результате изменения моды в Юго-Западном Крыму и на Боспоре во второй половине VII в. одежду, как правило, стали застегивать не двухпластинчатыми, а пальчатыми фибулами керченского, дунайского, днепровского типов и привезенными с Запада. Днепровские фибулы с кружками и видными завитками ввозили из Поднепровья и Подунавья, а литые двухпластинчатые антропозооморфные фибулы — только из Поднепровья. Судя по найденной в Лучистом паре бракованных фибул с кружками, здешние мастера отливали подобные изделия.
О существовании контактов населения Горного Крыма с Поднепровьем свидетельствуют и другие примеры. Отлитая на Эски-Кермене пряжка и некоторые пастырские фибулы декорированы аналогичными изображениями человеческих голов. В Лучистом обнаружена серьга пастырского типа и комплекты украшений, характерные для кладов из Суджи, Колоскова и Новой Одессы. В отличие от Поднепровья, в Лучистом зафиксировано место находки каждого украшения. В одном из захоронений в склепе в области височных костей скелета лежали бронзовые серьги, в области шеи — разноцветные стеклянные, пастовые и янтарные бусы, на плечевых костях — бронзовые пальчатые фибулы, соединенные бронзовой цепью с бубенчиками, рядом с левой фибулой и ниже правой фибулы — бронзовые трубочки, надетые на веревку, ниже фибул, в области груди — закрепленные на бронзовой трубке круглые серебряные бляхи с полушаровидным выступом, под плечевыми костями — соединившиеся в результате окисления трапециевидные бляхи, на правой локтевой кости — бронзовый браслет, в области таза — железный нож и бронзовый перстень. Такой же гарнитур находился в захоронении в склепе 38. В гарнитур из захоронения из склепа 54 вместо круглых блях входят прямоугольная бляха и подвески со спирально закрученными концами, сделанными из толстой бронзовой проволоки. Подобные гарнитуры известны в Восточной Пруссии. Б.А, Рыбаков считает эти украшения показательными для северян. Однако в Поднепровье и в Подонье данные гарнитуры встречаются только в кладах, зарытых в районах совместного проживания кочевников и славян. Видимо, описанные украшения из Лучистого носили дети алан во второй четверти VIIв.
Как отмечалось выше, типичные для славян и кочевников Поднепровья элементы материальной культуры распространились среди алано-готского населения Горного Крыма благодаря посредничеству кутригуров. Около 630г. причерноморских кутригуров разгромили авары. В 635г. вождь приазовских тюрок, которых Никифор называл унногундурами, Кубрат отделился от аварского каганата и создал Великую Болгарию. К приазовским племенам Кубрата присоединились и кутригуры. Получив от Ираклия сан патрикия, Кубрат стал федератом Византии. В сферу влияния Великой Болгарии, вероятно, попала и крымская степь. Принадлежавшие праболгарам погребения с геральдическими поясными наборами зачищены в Рисовом и Богачевке. Одно из погребений в Рисовом датируется первой половиной VIIв. а второе погребение в Богачевке — второй половиной VIIв. Именно во время существования в Приазовье и в Причерноморской степи Великой Болгарии в Юго-Западном Крыму появились фибулы и украшения днепровского круга. Наиболее ранние из них происходят из погребений второй четверти VIIв. Во второй половине VIIв. началась экспансия хазар в Приазовье и в Северное Причерноморье. Один из сыновей Кубрата — Аспарух со своими племенами около 679г. был вынужден бежать на Дунай, а племена другого сына Кубрата Батбаяна стали выплачивать дань хазарам. К 698г. хазары уже господствовали не только в Восточном, но и в Юго-Западном Крыму. По мнению М.И. Артамонова, с хазарами связана возникшая в Поднепровской степи перещепинская культура. В число памятников этой культуры, видимо, следует включить погребение кочевнического воина из Портового.
Под давлением хазар в конце VIIIв. часть приазовских болгар переселилась в Восточный и Центральный Крым. В этих районах возникли многочисленные поселения и могильники болгар. В Горном Крыму и на Южном берегу население не изменилось. Напомню, что и в конце VIIв. и в более позднее время алано-готы продолжали хоронить на всех могильниках второй группы. Однако в последней четверти VIIв. у местного населения наряду с византийскими пряжками и украшениями вошли в моду поясные наборы уральского круга.
автор А.И. Айбабин
